авторский проект Димы Шатрова

Всем добрый день! Бутан, Джакар. Выкладываю еще кусочек тамошних ночных безумств. Толстый монах под заунывную песнь поджигает свисающий еловый хвост, и праздник начинается. Правила просты: чем больше кругов под горящей крышей ты намотаешь, тем чище станет твоя карма.

14-24/2.8 (ISO 6400, 14 мм, f/2.8, 1/60)

Обезумевшие от счастья люди сметают все на своем пути.

Рано или поздно кто-то из них врезается в горящую подпорку, и все это огненное великолепие, сопровождаемое криками и снопами искр, валится на головы бегущих.

Съемка в толпе - это вообще отдельная история. Попробуйте встать посреди бурной горной реки и сделать пару кадров, балансируя на скользких камнях… Но вы и награждаетесь сторицей: вас не замечают. В толпе человек теряет индивидуальность, и вы гарантировано остаетесь невидимы.

В конце прошлого года я уже выкладывал кусочек ежегодной Великой Ночи Огней, сегодня покажу чуть больше. Это Джакар. Пустырь на берегу реки (кстати, заросший марихуаной, но здесь это никого не интересует), куда с последними лучами солнца стягивается около тысячи бутанцев из монахов, местных жителей и приглашенных из удаленных деревень. Посредине пустыря возвышаются крытые еловым лапником деревянные ворота, для пущего эффекта еще и обложенные смолистыми ветками. Их подожгут, и начнется праздник.

24-70/2.8 (ISO 6400, 30 мм, f/2.8, 1/50)

Все взбудоражены, толпа возбужденно колышется, время от времени бросая себе под ноги кого-то из зазевавшихся. В такой давке оставить камеры на плечах - гарантировано вырвать ремни, что называется “с мясом”.

В ночной толпе разыгрывается непрерывное костюмированное действо, где боги и простолюдины - все смешалось.

Бутан не даром производит впечатление осколка иного мира. Вспыхивает в факельном пламени горючий порошок, и пляшут кровавые зайчики на ликах древних божеств и оскаленных клыках демонов; пробегают в оранжевом дыму полуголые воины с копьями наперевес - будто бы выдернутые из каких-то параллельных африканских реальностей; снуют монахи всех возрастов, словно участвуя в битве, - и все это под непрерывный стук барабанов, то мерно-баюкающий, как дождь по подоконнику, то тревожно-волнующий, как долгожданная россыпь каблучков от лифта к двери…

Кора простираниями - это одна из самых жестких практик в буддизме. Из поколения в поколение, круглый год и в любую погоду, паломники ползут по тибетской степи к столице Лхасе, издали напоминая крохотных гусеничек на бескрайнем листе неведомого дерева - то грязно-рыжем, то белом-белом, зимнем… Встать на колени, выбросить вперед руки, припав корпусом к земле. Подтянуть ноги, выпрямиться, снова пасть на колени. И так десятки и сотни тысяч раз, с непременной молитвой.

Знаете, что такое тибетское высокогорье? Это царство мертвого камня на господствующих высотах 4500-5200 метров. Это чавкающие болотца на скальной подложке; озера с соленой водой; заиндевелые перевалы; безжалостный ветер с выедающей легкие пылью. Это сонные, равнодушные яки; сгрудившиеся в кучу стада на закате и плачущие по ночам собаки. Это не другой образ жизни даже, а просто другая жизнь…

Такое торжество духа не может не завораживать. Считается, что подобная практика излечивает любые болезни. В самом деле, паломники идут из родных деревень, в течение многих месяцев проходя сотни и сотни километров, и без мобилизации всех сил организма никак не обойтись. Долгое время для меня оставалось загадкой, как они умудряются выживать в таких условиях, если все, что им разрешено, это непрерывная молитва. Говоря современным языком - кто и как обеспечивает питание, проживание и логистику перемещений.

В последний свой приезд, во время попытки пробиться за китайские кордоны на север Тибета, мне удалось некоторое время пожить среди этих людей. Оказалось, что обычно наряду с паломниками движется несколько сателлитов из мирян или послушников, которые и помогают молящимся не отправиться к богам раньше срока. В моем случае, группа сопровождения состояла из троих ребят, на таких вот тележках перевозивших нехитрый скарб и пропитание для всей команды.

За один день ребята проходят от двух до пяти километров, в зависимости от погодных и ландшафтных условий. Задача у сателлитов проста: добраться на место предполагаемой ночевки раньше молящихся, разбить палатку, вскипятить воду, встретить паломников… Все поднимаются с рассветом. Тибетский чай для поддержания сил, легкая трапеза. Группа уходит, сопровождающие собирают лагерь и выдвигаются следом. И так - все те же многие месяцы пути; задача, требующая не меньшего отречения.

Еда, одежда - все это пожертвования монастырей или простых тибетцев. Кстати, знаете, что живет в плетеной корзиночке? А живет в ней местное лакомство. Рецепт до одури прост, записывайте: берем в равных пропорциях три части - масло яка, муку грубого помола и сахар. Смешиваем, выкладываем в форму, украшаем узорами. Режем, подаем на тибетской газете. Поскольку “за бортом” температура морозильной камеры, то едим холодным. На вкус блюдо немножко напоминает хозяйственное мыло, но предлагают его настолько искренне, что отказаться нельзя. Кроме того, ничего другого все равно нет

Берег Манасаровара (4900 метров), озера великих нагов. Престарелая пара совершает кору вокруг святилища. В руках - молитвенные барабанчики. Вдали, справа на горизонте, возвышается Кайлаш - самая священная для буддистов и индуистов гора… Пока у народа есть вера, его не сломить. Даже несмотря на пять десятков лет репрессий и культурного геноцида. Китайцы это поняли, а потому подрубают тибетцам корни как только могут; душат монастыри, загоняют кочевников в резервации “под прописку”, и даже сверлят священный Кайлаш.

10-20/4.5-5.6 (ISO 100, 12 мм, f/10.0, 1/80)

Ровно год назад я показывал тибетцев, совершающих многомесячную кору простираниями. Мне удалось некоторое время пожить среди этих людей. В следующей серии я расскажу об этом подробнее.

Продолжаем наш маленький Бутанский сериал. Как я уже писал в прошлой части, нам повезло попасть на религиозный фестиваль в Джакаре, проводимый монахами по случаю коронации Его Величества, короля Бутанского. Шнырять между рядами в поисках интересного ракурса мне показалось скучным, зато удалось просочиться на задворки монастыря, где готовилось все самое вкусное. В Бутанских монастырях фотографу вообще очень непросто, потому как запрет на съемку внутри помещений соблюдается неукоснительно. К тому же, будь ты даже в монашеском одеянии, но с двумя фотобазуками тушками и патронташем оптики ну никак не сойти за просветленного монаха, - проверено

70-200/2.8 (ISO 800, 170 мм, f/3.5, 1/400)

Внутренний двор - это мощеное плитами и огражденное стенами монастыря пространство, квадратом в сечении, со стороной примерно двадцать метров. Здесь все настолько древнее, что редкие бетонные заплатки кажутся мимолетным недоразумением. Мне удалось там порезвиться в течение нескольких часов, отстреливая типажи направо и налево. На то, чтобы наладить контакт, ушло около получаса общения на интуитивных жестах, где каждая улыбка и движение имеет смысл… Как я уже говорил, Бутан - это просто Клондайк в плане фото-типажей. Первое впечатление, что ты попал в театральную гримерку, где все настолько вошли в роль и по-хорошему безумны, что уже не разделяют игру и жизнь. В маленьком дворике бушевало обилие кружащихся в танце одежд, теплых красок и всевозможных стучалок и и дуделок - от инкрустированных серебром раковин до барабанов причудливой формы.

Кто-то в ожидании своего выступления сидел-сидел, да и заснул.

Чудовищ рождает не только сон разума… Примерно часа через полтора после начала съемки, во двор ввалилась компания коллег во главе с фотографом National Geographic, своим напором моментально разметавшая с таким трудом построенное общение. А в следующей серии буду чередовать задворки с тем, что происходило на центральной площади монастыря.

Уфф, всем привет! Каюсь, пропал; через три дня начинается первая часть нашего мастер-класса, нужно все успеть. Непальцы по своей сути - добрые жулики, а потому приходится все контролировать лично - от номеров в отелях до каждой ключевой точки на маршруте. Уже распух от Непальского чая, без него не решается ни один серьезный вопрос… Ладно, в сторону лирику, давайте-ка лучше продолжим наш Бутанский сериал Чтобы хоть как-то реабилитироваться за столь долгое отсутствие, наобрабатывал чуть больше карточек чем обычно.

70-200/2.8 (ISO 400, 200 мм, f/3.2, 1/400)

Этот серьезный парень в лакированных штиблетах - начальник службы безопасности его величества, короля Бутанского. Все в жизни - случай. Мы приехали в Джакар на ежегодный религиозный фестиваль, где выяснилось, что наша поездка по датам совпала с коронацией, в рамках которой молодой монарх совершал турне по стране. О приезде его высочества мы узнали накануне - кто же упустит такой случай? За полчаса до визита всех выстроили двумя шеренгами - бутанцев в одну, нас, немногих белых иностранцев, в другую. Вот только снимать категорически запретили, причем запрет соблюдался столь ревностно, словно бы мы могли унести на своих на флешках некую Страшную Военную Тайну… Король оказался приятным интеллигентным мужчиной лет тридцати с безупречным английским. Он медленно обходил собравшихся и здоровался с каждым; а самое главное, его сопровождала сестра, удивительной красоты девушка… Наглость - второе счастье. Я вполне искренне восхитился ее красотой, за что удостоился двухминутной аудиенции короля Бутана Как там было у Стругацких? “Легко и сладостно говорить правду в лицо королю”

Азия вообще и Бутан в частности - это настоящий Клондайк типажей. Главное поймать волну и “отпустить” себя, тогда съемка превращается в истинное удовольствие!

Монастырский двор. Здесь на протяжении многих часов разыгрываются действа из средневековой мифологии и недавнего прошлого Бутана. Непременная клоунада “на разогрев толпы” сменяется воплощенными в танец молитвами. Это и театральные подмостки, и религиозная церемония одновременно. Взмывают ввысь монахи в разноцветных одеждах, мелькают оскаленные маски демонов и благостные лики божеств, и все этой под вой труб и бой барабанов… Настоящая феерия звуков и красок.

А в следующей серии я покажу вам задворки монастыря и подготовительную “кухню” фестиваля, те места, куда чужих не допускают.

Продолжаем наш маленький Бутанский сериал. Поскольку в города ползет мрачное утро понедельника, сегодняшняя заметка посвящается отдыху. Центр страны, самый жаркий полдень. Это местный пастух, который сначала шел и жевал травинку, а потом вдруг лег на землю и заснул, причем крепко и безмятежно. А стадо само паслось неподалеку, не разбредаясь и не тревожа спящего. Бараны даже блеять стали тише. Впрочем, последнее уже из области фантастики

Пасторальный рассвет на реке Паро. Большинство городов расположено на высотах 1500-2500 метров - оптимальных с климатической точки зрения. Мягкий утренний свет, двадцатиградусная температура, неспешно вползающие в долину облака…

Это не ежегодный фестиваль и не средневековые игры. Просто Бутанские мужчины так проводят свободное время. Стрельба из лука - национальный вид спорта и любимое увлечение.

В Бутане никто не голодает. Куда же целится этот упитанный Иван-Царевич?

А целится он в узкую вертикальную мишень, установленную на расстоянии ста пятидесяти метров: две команды по четыре человека располагаются друг напротив друга и по очереди забрасывают стрелами мишень противника. Боковой ветер, ложные цели с луками наперевес… Кто полагает, что в такую дощечку легко попасть, тот глубоко заблуждается.

Всякое неудачное попадание сопровождается разгульным танцем, обидным для промахнувшейся стороны. Кстати, такая “парадная” одежда - это тоже ежедневная норма. Подобный национальный наряд обязателен для всех бутанцев и называется “кхо”… А в следующей серии я покажу вам Главного Телохранителя его Высочества, короля Бутанского.

70-200/2.8 (ISO 400, 155 мм, f/3.2, 1/4000)

Наскальная настенная живопись в центре городка Нобдинг. Это не магазин интимных услуг и не дом терпимости, а всего лишь творческий каприз владельца здания. Такие композиции вызывают неизменный восторг у западных туристов, которые сначала охают и ахают, а потом дружно бегут в соседнюю сувенирную лавку, где продают открытки с этим и другими подобными рисунками.

Конечно, есть и более серьезные произведения искусства, например, вот такой фрагмент внешнего орнамента одной из монастырских стен. Этой резбе по дереву не менее пяти веков. Дракон снежный лев, парящий над горами и охраняющий Бутанское королевство от злых сил - типичный пример местного зодчества.

Я обещал рассказать про дзонги. Дзонги - это монастыри, полноценные крепости с толстыми стенами, узкими бойницами и отличным обзором. На сегодня по стране их насчитывается более полутора сотен. Стоящие в узловых, магистральных точках, они с одной стороны всегда защищены горами, а с другой контролируют все транспортные потоки таким образом, что подобраться незамеченным или даже просто пройти мимо становится невозможно. Согласно летописям, первые дзонги появились в Бутане в седьмом веке, и большинство из них сохранило свой облик до наших дней.

Издревле, вокруг дзонгов гнездилась крестьянская жизнь, получавшая от монастырей покровительство, а взамен кормившая крепостные гарнизоны, состоявшие из боевых монахов. Подобная практика, пусть и не в такой феодальной форме, сохранилась и по сей день (религия - официальный институт государства), разве что это больше не те мрачные глубины истории, больше подходящие перу Умберто Эко или мечу Руматы Эсторского.

А в следующей серии я вам расскажу, что пьют как проводят свободное время Бутанские мужчины

70-200/2.8 (ISO 400, 155 мм, f/3.5, 1/1000)

Наконец-то у меня дошли руки до разборки завалов, так что теперь буду рассказывать и показывать Итак, сегодня у нас Бутан. Одна из самых загадочных азиатских (да и не только) стран, Бутан десятилетиями купается в ореоле собственной таинственности. Этому способствуют ежегодная туристическая квота в десять тысяч человек, жесткие требования к посещению и восторженные отзывы вернувшихся. Скажу сразу, открытость эта мнимая. Вся туристическая жизнь сосредоточена вокруг Ташиганг-Семтоха трассы; отклонения от проложенных маршрутов караются репрессиями, а следит за этим вездесущий Департамент Туризма. На сегодня, к свободному посещению доступно не более десяти процентов территории, но даже этой, разрешенной части вполне хватает для того, чтобы буквально влюбиться в страну.

Как же в нескольких словах описать свои впечатления… Представьте, что вы попали в Швейцарию (похожий ландшафт, любовно ухоженные горные склоны), только вместо строгих протестантских шпилей перед вами золоченые крыши буддистских монастырей и гирлянды молитвенных флагов. Именно в таких радужных красках мне рисовался Тибет, пока реалии Китайской оккупации не развеяли эти иллюзии.

Высокий уровень жизни проявляется даже в мелочах. Полное отсутствие преступности и нищеты. Абсолютное покрытие мобильной и 3G-связью, электрофикация, телевидение. Кстати, не верьте Пелевину, телевидение в Бутане разрешено, разве что в сетке вещания нет новостных каналов, MTV и телепузиков. Зато есть National Geographic и целый спектр образовательных программ BBC. Вообще, местное телевидение отфильтровано с большим умом. В Бутане запрещено табакокурение. То есть да, вы можете ввезти с собой несколько пачек “для личного использования”, но довольствоваться придется лишь этим. В стране запрещена охота и вырубка лесов (браконьеру грозит пожизненное заключение), и горы буквально утопают в девственных лесах. Может потому воздух здесь невероятно густой и вкусный.

Остается только снимать шляпу перед членами королевской семьи, за несколько поколений не только не потерявших страну, лежащую между двумя голодными монстрами - Индией и Китаем, но и добившихся ее международного признания и эксклюзивного геополитического положения. В Бутане насчитывается чуть более миллиона жителей. Иммиграция запрещена, а процедура получения вида на жительство по сложности не уступает Швейцарской. В стране много наемной силы, в основном выходцев из соседней Индии, но после истечения рабочей визы всех индусов отправляют обратно домой…

В следующей серии я расскажу, что такое дзонги и покажу их обитателей

70-200/2.8 (ISO 400, 120 мм, f/3.5, 1/320)

Восточный Тибет. Октябрь… Предлагаю устроить флеш-моб: на выходные всем сбежать из городов!